Великая Отечественная в отрогах Гиндукуша…

Великую победу ковали не только на западных фронтах, но и в далеком Афганистане. Северный Афганистан еще со времени присоединения к Российской империи Туркестана и Закаспийского края становится источником нестабильности для среднеазиатского региона Российской империи, а затем и СССР.

Эта нестабильность напрямую была связана как с внутриполитической ситуацией в Афганистане, так и с активностью британской стороны. Способность обеспечивать контроль над советско-афганской границей оказалась важным условием проведения революционного переустройства традиционных сообществ центрально-азиатского региона, да и просто безопасности страны.

Еще в середине 1920-х гг. была создана специальная комиссия ЦК ВКП  по Афганистану, которой было поручено разрабатывать и курировать политику Советской России на афганском направлении. Неудача похода отряда под командованием В. Примакова в 1929 г вызвала растерянность и раздражение большевистского руководства. Коминтерном был произведен определенный пересмотр афганской политики.

«Приход к власти нового эмира, проанглийски настроенного Мухаммада Надир-хана, означал для большевиков поражение на новом этапе «Большой игры» в Азии, и в высших советских и коминтерновских кругах под впечатлением этих событий, а также размаха крестьянского движения на Афганском севере, на некоторое время возобладали авантюристические идеи создания афганской народно-революционной партии и установления в Афганистане народной республики. Однако обострение социально-политической ситуации в самом СССР, ухудшение международной обстановки (мировой экономический кризис, конфликт на Дальнем Востоке и др.) надолго перевели афганскую проблему в разряд второстепенных, а советско-афганские отношения — в режим пассивного взаимодействия соседних государств с различным общественно-политическим строем».  «Идея самодержавности и домашнего империализма, сводящегося к объединению Бухары, Ферганы и Туркестана под руководством Афганистана, объективно льют воду на мельницу наших врагов. В военном отношении эта комбинация не опасна — мы уверены, что нам удастся ее расстроить.

Однако она дезорганизует нас в Туркестане и соседних государствах», — говорилось в письме Турккомиссии ЦК РКП (б) в Москву (январь 1920 г.). Учитывая традиционную для того времени региональную активность Великобритании и чрезвычайную сложность обстановки в самом Афганистане, можно предположить, что действия по поддержке басмаческого движения, носившего к концу 1920-х гг. рейдовый характер, во многом инспирировались и пробританскими кругами в окружении кабульского эмира.

Короткий период правления эмира Надир-шаха (1929-1933 гг.) сыграл специфическую роль в современной афганской истории, отличаясь усилением исламского фактора во внутренней политике одновременно с беспрецедентным даже для Афганистана укреплением позиций духовенства. Основой законодательства стал шариат, был основан совет улемов — «Джамиат-е улама», в обязанности которого входили законотворчество и контроль за выполнением религиозных предписаний правительственными учреждениями.

Этот процесс получил логическое завершение с принятием в 1931 г. новой конституции. Первая ее статья провозглашала официальной религией в стране суннитский ислам ханафитского мазхаба. Контроль над религиозной благонадежностью населения осуществляло специальное министерство контроля — «Вазират аль-ихтисаб». По конституции 1931 г. государственное образование являлось прерогативой духовенства, избирательным правом наделялись исключительно мужчины. Это был реванш мусульманской ортодоксии после всех реформенных перипетий и коллизий гражданской войны 1928-1929 гг. Тем не менее, период правления Надир-шаха в значительной степени стабилизировал обстановку на советско-афганской границе. Чрезвычайно важную роль в урегулировании этой обстановки сыграла взятая в 1929 г. советским руководством установка на работу по конкретным экономическим объектам в приграничной зоне северных провинций. Кроме того, свою роль сыграли и внутриафганские противоречия. В 1930-1931 гг. в Афганский Туркестан с его преимущественно таджикско-узбекским (тюркским) населением были направлены многочисленные карательные пуштунские отряды. Связи таджикских, узбекских и туркменских эмигрантских группировок с мятежным таджикским эмиром Бачаи Сакао,  и даже участие отдельных из них в военных действиях на стороне таджикского эмира, несколько месяцев державшего в своих руках власть в Кабуле, во многом придали ситуации и характер межэтнического конфликта. Особую обеспокоенность пуштунской власти в Кабуле вызывали и сепаратистские идеи, витавшие в эмигрантских кругах. Часть басмаческих формирований была разоружена, часть эмигрантского населения переселена вглубь афганской территории.

24 июня 1931 г. между СССР и Афганистаном был заключен договор о нейтралитете и взаимном ненападении, который обязывал стороны не допускать существования на своей территории групп, враждебных другой стороне. На советско-афганской границе установилось относительное спокойствие.

Относительное, поскольку преемником Надир-шаха на афганском престоле стал его сын Мохаммад Захир Шах. Будучи личностью довольно ординарной, он не смог, да и не стремился, преодолеть традиционную афганскую социально-политическую разъединенность и раздробленность, что, в свою очередь, влекло и вероятность использования территории Афганистана для подрывных действий в отношении соседних стран — в первую очередь, СССР и Британской Индии.

Можно уверенно констатировать: к 1940-м гг. Афганистан стал объектом особого внимания со стороны Германии как потенциальный плацдарм на подступах к Британской Индии, китайскому Туркестану и советской Средней Азии.

При этом германскими спецслужбами большое значение придавалось религиозному фактору: для работы с местным населением Афганистана и Индии предполагалось выделить значительную часть «войсковых мулл», готовившихся в Германии под руководством знаменитого иерусалимского муфтия Хаджи Амина аль-Хусейни. Еще в середине 1930-х гг. разведки Японии и Германии развернули работу среди находившегося на территории Афганистана среднеазиатского басмачества, в том числе пытаясь интегрировать силы базировавшегося в Афганистане басмачества (особенно туркменского, имея в виду близость Туркмении к каспийской нефти) — с пантюркистским движением в Синьцзяне.

Хотя главным в афганской политике стран оси было британское направление, как справедливо считает современный российский историк Юрий Тихонов. Тем не менее, только в июле 1941 британское правительство согласилось с предложением Сталина заключить между разведками СССР и Великобритании соглашение о сотрудничестве против Германии «во всех частях света». В Афганистане советской внешней разведке предстояло совместно с Intelligence Service осуществить долговременную операцию по ликвидации агентуры Абвера, но при этом британские союзники постоянно стремились обеспечить себе преимущество в предстоящей операции и создать благоприятные предпосылки для продолжения ведения разведки против Советского Союза.

Уже в 1938 г. Рим стал снабжать повстанцев на территории Северо-Западной пограничной провинции Британской Индии оружием. В том же году началось новое вооруженное выступление вазиров и других пуштунских племен в приграничных с Афганистаном районах, направленное против Англии, которое в определенной мере было спровоцировано очередной попыткой самих англичан установить свой контроль над всем Вазиристаном. С этой целью англичане хотели построить там новые военные дороги. Любопытна одна из характеристик личности лидера повстанцев, известного как Факир из Ипи, принадлежащая британскому исследователю Джеймсу Спайну: «Факир из Ипи стал легендой северо-западной границы Британской Индии, и эта легенда была не без чарующих тонов. Его религиозный призыв, как заклятого врага англичан…, во многом объясняет его удачу в начале».  Первой успешной операцией германского абвера в полосе «независимых» племен Британской Индии была в том же 1938 г. провокация на афганско-индийской границе, именуемая в литературе «авантюрой Шами Пира». Эта операция показала, что восточных пуштунов легко можно использовать как против Кабула, так и против Англии. Ключевой фигурой германской агентуры в Афганистане был представитель суфийского ордена ал-Кадирийа Мохаммад Сейид Гейлани, известный как Шами Пир, или Факир из Ипи, населенного пункта в Вазиристане. Он приходился дальним родственником свергнутому в 1929 году афганскому эмиру Аманулло-хану, который для пуштунских племен Вазиристана прежде всего был их заступником от англичан. Гейлани (факир из Ипи) должен был призвать пуштунские племена СЗПП к походу на Кабул, чтобы восстановить на престоле Аманулло-хана. Свержение Захир Шаха было маловероятно, но очередное восстание воинственных пуштунских племен на индийско-афганской границе сковало бы дополнительное число британских войск в Индии.

В самом Афганистане второй год продолжалось восстание племени сулейманхель, насчитывавшего около 300 тысяч человек. Правительство, напуганное угрозой общего восстания пуштунских племен, бросило на подавление восстания племени сулейманхель крупные силы, а лояльным родам племени сулейманхель афганский премьер-министр Хашим-хан выплатил отступные. Мятежные роды ушли в Вазиристан, их присоединение к восстанию вазиров могло привести к антибританскому выступлению всех пуштунов полосы племен. Британские власти разоружили пробившихся из Афганистана кочевников и взяли в заложники вождей, сулейманхель развернули подготовку к возобновлению вооруженной борьбы. Британские власти не мешали им проводить агитацию против Кабула, будучи недовольны проникновением Италии и Германии в Афганистан и стремясь заставить Хашим-хана свернуть это сотрудничество.

В июне 1938 г. Гейлани призвал племена Вазиристана к походу на Кабул для восстановления власти эмира Аманулло-хана, свергнутого в 1929 г. На юге Афганистана сложилась грожающая обстановка, лишь несогласованные действия восставших позволили афганской армии остановить их под Газни и Джелалабадом. Лашкар самого Гейлани был блокирован на границе британцами, англичане предложили Гейлани взятку в размере 25 тысяч фунтов стерлингов, на что он согласился и 30 июня сдался в плен британским властям, после чего английский самолет доставил его в Багдад. Спецслужбы Великобритании не имели доказательств, свидетельствующих о сотрудничестве Гейлани с фашистами, хотя и подозревали, что за ним стоит Германия. Кроме того, англичане боялись арестом пира ордена ал-Кадирийа вызвать новый гнев пуштунских племен Вазиристана.  Британской разведкой за Гейлани было установлено наблюдение, и весной 1939 г. англичане зафиксировали его тесные контакты в Египте с резидентом абвера. Семья Гейлани и в последующем, уже традиционно, поддерживала самые тесные связи с определенными кругами в Германии.  А деморализованные бегством вождя пуштуны племени сулейманхель разошлись по домам…

Тем не менее, к 1940-м гг. Афганистан уже совершенно однозначно стал объектом особого внимания со стороны Германии как потенциальный плацдарм на подступах к Британской Индии, китайскому Туркестану и советской Средней Азии. После начала Второй мировой войны возобновились басмаческие набеги на территорию советской Средней Азии. Первой работу среди среднеазиатских эмигрантов начала Япония, стремившаяся объединить силы афганского басмачества с враждебным СССР пантюркистским движением в китайском Синьцзяне. По просьбе японской стороны, еще в 1936 г. германской агентурой под личным руководством посланника в Кабуле Курта Цимке в Синьцзян была доставлена большая партия оружия. Токио в 1935 г. предложил афганскому правительству заключить секретное соглашение против СССР, по которому афганская сторона брала бы на себя обязательства содействовать японцам в осуществлении шпионско-диверсионной работы со своей территории против Советского Союза, а Япония обещала Афганистану «покровительство» и военную помощь в случае нападения СССР. Советские разведчики в Кабуле смогли добыть сведения о том, что Япония просила Афганистан сосредоточить как можно больше войск на границе с СССР, чтобы отвлечь силы Красной Армии с дальневосточной границы.

Эта акция, раскрытая советской разведкой, вызвала большой дипломатический скандал, Германия была вынуждена отозвать своего посланника из Кабула. Японская разведка активно занималась вербовкой среди узбекских эмигрантов в районе Ханабада, установила контакты с экс-эмиром Сейидом Алим-ханом и основными руководителями басмачества, туркменского — Кызыл Аяком, узбекского — Махмуд-беком,  Курширматом и другими. В 1938 г. послом СССР К. Михайловым было достигнуто соглашение с афганским премьер-министром Хашим-ханом, по которому афганское правительство обязалось не допускать японских граждан в северные провинции, кроме того, создавалась приграничная 30-километровая зона, в которую был закрыт проезд всем иностранцам. Всем зарубежным авиакомпаниям не разрешалось открывать авиалинии в Северном Афганистане и пересекать установленную 30-километровую зону. Договоренности 1938 г. сыграли важную роль в срыве планов стран «оси» по использованию афганской территории в качестве плацдарма для деятельности, направленной против СССР. A propos, известный афганист Людвиг Адамек, рассматривая основные проблемы англо-германского соперничества в Афганистане и показывая значение Германии как «третьей силы» в этой стране, опровергает гипотезу некоторых западных историков о том, что в Среднеазиатском военном округе в предвоенный период шла интенсивная подготовка к вторжению в Афганистан. В таком ключе трактовала указанные договоренности германская пресса того времени. Нападение Германии на СССР резко изменило настроения афганской элиты. Группой военных во главе с принцем Мохаммадом Даудом был даже разработан план военной экспедиции на советскую территорию: предполагалось, что большинство частей Красной Армии из Средней Азии будет переброшено на западный фронт, что облегчит задачу «освобождения» Бухары, Ферганы и всего Туркестана. После 22 июня 1941 г.

Захир Шах из собственных средств оплатил 12 тысяч афгани для проведения благодарственных служб в кабульских мечетях в связи с нападение Германии на СССР.

К началу 1940-х гг. наиболее многочисленным, хорошо вооруженным и наиболее воинственно настроенным было туркменское басмачество. Именно с его лидерами и стремилась в первую очередь наладить взаимоотношения германская резидентура. В августе 1941 г. Кизил-Аяк направил Хашим-хану письмо, в котором просил в будущем взять под покровительство Афганистана Бухару и сообщал о готовности выставить 40 тысяч вооруженных туркмен для ее «освобождения». На самом деле, по мнению Юрия Тихонова, он имел в своем распоряжении не более десяти тысяч человек. Вообще, поскольку вся эта деятельность подразумевала получение денежных выплат от Германии, численность эмигрантских формирований всегда была очень сильно завышена. В ноябре 1941 г., приглашенные на Лойя Джиргу (съезд лидиров племен и местных сообществ, совещательный в то время, орган при эмире) в Кабул, лидеры басмачества обещали Хашим-хану, в случае ввода афганских войск в СССР, выставить 200 тысяч бойцов. Премьер-министр отдал распоряжение о выдаче оружия части эмигрантских формирований в районе советско-афганской границы. Разведки Германии и Японии вели активную работу по восстановлению агентурных связей среди среднеазиатской эмиграции.

В сентябре 1941 г. Махмуд-бек начал создание в Баглане и, чуть позже, в Кундузе опорных пунктов абвера по переброске диверсионных групп на советскую территорию. К весне 1942 г. Махмуд-беком была создана организация, получившая в абвере название «Union», целью которой было возвращение бухарского престола Сейиду Алим-хану. Выжидательную и осторожную позицию в это время занимал сам бывший эмир.

В это время в басмаческом движении активно участвовали и памирские киргизы, жившие по обе стороны советско-афганской границы. Так, например, 30 октября 1941 г. начальник Управления пограничных войск СССР докладывал руководству страны: «В первых числах сентября среди киргизов племени хадырша, расселенных в Аличурской долине Восточного Памира, усилились антисоветские настроения. Киргизы этой долины родственно связаны с эмигрантско-бандитской группировкой киргизов того же племени, расселенных в Ваханском коридоре Афганистана. Вооруженная часть этой группировки (около 100 человек) под влиянием и руководством бежавшего в Афганистан Камчибека Аильчибекова в течение ряда лет периодически производила бандитские налеты на Восточный Памир. Антисоветская деятельность в сентябре сего года приняла формы открытых бандитских выступлений. 9 сентября в районе озера Булункуль убили помощника начальника отделения Мургабской комендатуры Урумбаева и сопровождавшего его красноармейца Дубовицкого. 20-21 сентября сего года была проведена операция по ликвидации бандгрупп.…».  Характеризуя лидера ваханских киргизов Рахманкул-хана, французский исследователь Реми Дор пишет: «Рахманкул был героем многих удачных экспедиций в СССР и Китай».

Впрочем, памирские афганские (ваханские) киргизы в планах абвера играли незначительную роль, основная ставка делалась на узбекско-туркменскую эмиграцию.

В 1942 г. лидер узбекских басмаческих формирований Махмуд-бек был арестован афганской полицией по требованию посольства Великобритании. На короткий срок это дезорганизовало эмигрантские круги, но уже летом была создана новая организация «Фаал», с которой начал сотрудничать и экс-эмир: активное участие в работе организации принял сын эмира Умар-хан, сам эмир оказал существенную финансовую помощь. Среди лидеров «Фаала» наиболее заметными фигурами были Сейид Мубашир-хан Тирази, курбаши Курширмат, Нурмамад и Абдул Ахад Кары, представитель эмира Хаджи Бафа. Началась подготовка к походу на Бухару летом 1943 г. С германской стороны на базе близ Вроцлава шла подготовка отрядов «Туркестанского легиона», которые предполагалось забросить тогда же в среднеазиатские республики СССР.

Эта широкомасштабная деятельность находилась под контролем советской и британской разведок (и более того, к этому времени спецслужбы СССР сумели наладить «контакты» с экс-эмиром Сейидом Алим-ханом, который начал получать от советской стороны крупные денежные суммы в ответ на пассивность). После мощного демарша двух посольств афганское правительство было вынуждено выполнить требования Великобритании и СССР, в апреле-июне 1943 г. кабульская полиция провела аресты среди эмигрантов из Средней Азии, деятельность прогерманских группировок постепенно прекратилась.

После этого все попытки стран «оси» превратить Афганистан в плацдарм для вторжения в СССР потерпели крах. Вопрос о взятии афганской территории под контроль двух держав — СССР и Великобритании, аналогично тому, как это было с Ираном — в августе 1941 г. на территорию Ирана вошли советско-британские войска, что привело к отречению шаха от престола и дальнейшее развитие событий показало, что вопрос о территориальной целостности Ирана, в конечном счете, решался в Кремле, этот вопрос по отношению к Афганистану с повестки дня был снят вплоть до конца 1970-х гг. Но это уже история другой войны…

 

Князев Александр Алексеевич

Директор регионального филиала Института стран СНГ в Бишкеке, доктор исторических наук, профессор Киргизско-Российского Славянского университета, действительный член Русского географического общества.

Источник